"У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа"

11 декабря состоялась очередная "Библейская встреча" (курс "Священное Писание Нового Завета"), на которой иерей Александр Дьяченко поведал всем присутствующим о содержании 11-й беседы свт. Иоанна Златоуста на Деяния апостолов (свт. здесь комментирует Деян. 4: 23-35).

Общее содержание отрывка: возвращение апостолов после заключения и "суда" в свою общину, рассказ о произошедшем, молитва христиан ко Господу о заступничестве перед власть имеющими, а также повествование об укладе жизни и быта первых христианских общин.
Апостолы, вернувшись, не из тщеславия рассказывают о том, что с ними произошло, не говорят о том, что в итоге сами, своими силами сумели выйти сухими из воды. Здесь они свидетельствуют в первую очередь о явлении благодати Христовой.
Община, выслушав рассказ, сразу поверяет все свои тревоги и волнения Всевышнему Богу. И просит Того о заступничестве. Слова их значат следующее: Господи, приведи все это к концу и покажи, что первосвященники и старейшины замыслили тщетное. Не сказали "сокруши и низложи их", а "дай рабам Твоим со всею смелостью говорить слово Твое". Святитель предлагает и нам научиться такой молитве.
"И, по молитве их, поколебалось место, где они были собраны". Это было знаком того, что они услы­шаны. "И исполнились все Духа Святаго". "Исполнились" – значит, воспламенились Ду­хом, и возгорелся в них этот дар. "И говорили слово Божие с дерзновением". Т.е. вместе с благодатью Божиею они проявляли и свои добродетели, что очень важно. Не уповали только лишь на благодать, но понуждали и себя к каждодневному доброделанию.
"У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа". Свт. видит в этих словах о единстве неподдельную любовь между ними. Любовь родила нестяжание (а не наоборот), а уже потом нестяжание укрепило общину еще больше.
"И великая благодать была на всех их. Не было между ними никого нуждающегося". Это как в родительском доме - все сыновья имеют равную честь. Так было и в первых христианских общинах. 
"Никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее".
И нельзя было сказать, что одни питали других - все, по сути, пита­лись своим, только удивительным образом, отказавшись от сво­его, казалось, будто каждый питался уже не сво­им, а общим.